Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

        31 августа 2009 года
В Коктебеле. Дом Максимилиана Волошина. 1905 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

В Коктебеле. Дом Максимилиана Волошина. 1905 г

«Богаевский — художник Киммерии» (Максимилиан Волошин)

Константин Федорович Богаевский родился в Феодосии под сенью старых башен генуэзского кремля, поныне господствующих над Карантином. Он рос и воспитывался в полуитальянской, полунемецкой семье Дуранте — генуэзских негоциантов, не утратившей связи с метрополией.Феодосия конца прошлого(уже позапрошлого, прим. mixadior) века по своему облику и укладу жизни была больше захолустным портом Южной Италии, чем русской провинцией. Бездорожные степи отделяли ее от России, а море связывало со Средиземным.

Блаженное затишье крошечного городка, приютившегося на мусорных кучах пышного исторического прошлого, не было лишено позолоты художественного творчества: слава Айвазовского переполняла Феодосию и была атмосферой, которою Богаевский дышал с детства. Фейерверк ослепительной кисти Айвазовского, вся красноречивая и цветистая романтика моря, неба и облаков кажутся нашему глазу, прошедшему сквозь импрессионизм, потертой и выцветшей мишурой, но не такими были они пятьдесят лет назад, и для мальчика, не видавшего иных произведений искусства, они были окружены ореолом великого творчества.

Но самое раннее и самое сильное из впечатлений искусства пришло к Богаевскому не от Айвазовского. На соседней улице был пожар. Детей разбудили, одели и перенесли к соседям. Там в комнате висела итальянская олеография, изображавшая извержение Везувия. От всего этого эпизода в памяти Богаевского сохранилось не впечатление ночной тревоги, не зрелище пожара, а впечатление этой олеографии, которая потрясла его душу и заранее определила его грядущие пути в области земных катаклизмов.

Художественное влияние Айвазовского на местных художников было тлетворно: его слава и авторитет были вне всяких пропорций с окружающим, а сам он давно уже оборвал свои живые искания, из года в год копируя самого себя. Ничему иному он не мог научить случайных учеников. Писать в Феодосии что-нибудь иное, кроме пенной волны и гибнущего корабля, было немыслимо. Положение было безвыходное. Грек-чабаненок Куинджи, привезенный к Айвазовскому в Шах-Мамай из глухих степей Приазовья, бежал от него через несколько недель в Петербург. Это был единственный разумный выход. Куинджи так же, как Айвазовский, так же, как Богаевский, был уроженцем Киммерии и унес отсюда свою романтику степи, высокого неба и облаков. К нему-то впоследствии судьба привела Богаевского на драматическом распутье его жизни. Богаевский, скопировав достаточное количество марин Айвазовского и окончив феодосийскую гимназию, уехал в академию. Перед отъездом Айвазовский дал ему несколько отеческих советов, не столько художественного, сколько житейского характера. Академия с ее натурным классом никак не соответствовала тем смутным чаяниям, что бродили в душе Богаевского с той самой ночи, когда он увидал изображение огнедышащей горы. Натурщиков он писал скверно, но в тот самый критический момент, когда ему ввиду полной “бездарности” было предложено “взять бумаги” и он собирался махнуть рукой на академию и живопись, поступить в университет, Куинджи, увидав его летние этюды и не считаясь с постановлениями академического начальства, зачислил его в свой класс, тогда формировавшийся.

Мельница у лесного ручья. 1884 г  | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Мельница у лесного ручья. 1884 г

Это было для Богаевского воскрешением. Он оказался соучеником Рериха, Рылова, Пурвита, Рущица, Борисова и других крупных пейзажистов, проникнутых большим творческим напряжением и подъемом. Куинджи мало учил рисовать. Зато он учил видеть. А кроме того, он строго запрещал писать картины по этюдам. И этих двух заповедей, надлежаще усвоенных, было вполне достаточно, чтобы стать художником. Летом он увозил учеников в Крым и писал с ними вместе с натуры, а однажды повез всю свою группу на собственный счет за границу — в Мюнхен и в Париж. Мюнхенская манера — густая, черная и красочная — наложила свой грузный отпечаток на ранние полотна Богаевского. В этот первый период своего творчества, длящийся приблизительно до 1905 года, он еще связан видимою природой. Он позволяет себе только углублять и подчеркивать в ней черты безвыходности и трагичности.

Старый ствол. 1890-е | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Старый ствол. 1890-е


Старый Крым. 1902 г

Старый Крым. 1902 г

Он видит землю тяжелую, обнаженную, с мускулами, сведенными судорогой. По ее различным сгибам чернеют язвы разрытых фундаментов. Валуны среди равнин, циклопические стены по краям плоскогорий, глубящееся темное небо, простертые руки деревьев, дома с дверьми, разверстыми до крика, кометы, переполняющие небеса копьями лучей, косматые взрывы апокалипсических солнц — все это написано густо и тяжело — сажей и охрами.

Пустыня. Сказка. 1903 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Пустыня. Сказка. 1903 г


Древняя крепость. 1902 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Древняя крепость. 1902 г


Старый Крым. 1903 г

Старый Крым. 1903 г


Стены и башни Солдаи. 1904 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Стены и башни Солдаи. 1904 г


Последние лучи. 1903 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Последние лучи. 1903 г


Ночь у моря. 1903 г

Ночь у моря. 1903 г

Лишенный возможности работать с натуры в скучном гарнизоне Керченской крепости, Богаевский стал зарисовывать цветными карандашами и акварелью видения своих бессонниц. Эта серия альбомов, вынесенная из подневольного заключения, стала проекцией всего будущего творчества Богаевского.

Солнце. 1906 г

Солнце. 1906 г


Генуэзская крепость. 1907 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Генуэзская крепость. 1907 г


Звезда Полынь. 1906, по некоторым источникам  1908 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Звезда Полынь. 1906, по некоторым источникам 1908 г

Второй период его творчества характеризуется светлыми и звонкими тонами, молитвенной тишиной и утренней радостью. Несколько композиций того времени, названных самим художником “гобеленами”, привлекают к нему внимание большой публики, которая в этом словечке находит тот желанный мост, без которого популярность художника невозможна.

Утро. Розовый гобелен. 1906 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Утро. Розовый гобелен. 1906 г


Тропический пейзаж. 1906 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Тропический пейзаж. 1906 г


Вечерний пейзаж. 1907 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Вечерний пейзаж. 1907 г


Поток. Фантастичский пейзаж. 1908 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Поток. Фантастичский пейзаж. 1908 г


Пальмы. 1908 г

Пальмы. 1908 г


Южная страна. Пещерный город. 1908 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Южная страна. Пещерный город. 1908 г

Этот период длится до 1909 года — до поездки в Италию, где путешествовал он не столько по реальной земле, сколько по пейзажным фонам старых мастеров. И здесь проводником его явился уже не Клод Лоррен — руководитель предыдущего периода, а суровый Мантенья, который потом уступает место Пуссену.

Лишь в третьем периоде Богаевский достигает зрелости и всей полноты колорита. Его краски уже не звенят, а поют, а композиция говорит о равновесии в напряженности.

Классический пейзаж. 1910 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Классический пейзаж. 1910 г


Воспоминания о Мантенье. 1910 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Воспоминания о Мантенье. 1910 г


Киммерийская область. 1910 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Киммерийская область. 1910 г


Киммерийские сумерки. 1911 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Киммерийские сумерки. 1911 г


Итальянский пейзаж. 1911 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Итальянский пейзаж. 1911 г


Гора Св. Георгия. 1911 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Гора Св. Георгия. 1911 г


Пейзаж с замком. 1912 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Пейзаж с замком. 1912 г


Романтический пейзаж. 1914 г | Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть1

Романтический пейзаж. 1914 г


Корабли. 1912 г

Корабли. 1912 г

Чисто внешние условия, созданные германской войной и революцией, вновь перебили творчество Богаевского как раз в период наибольшей его плодоносности. Почти целое десятилетие вынуто из его жизни. Но, к счастью, Богаевский принадлежит к тем натурам, которые растут от препятствий, поставленных на их пути, хотя плодотворность их работы и зависит всецело от уединения, молчания и душевного равновесия. Искусство знает два рода талантов: одни — одаренные от природы красноречием и абсолютным слухом, врожденной техникой рафаэлевского типа, другие, которым надо преодолеть сначала свое косноязычие, глухоту, красочную невнятность. В произведениях последних, которых, пожалуй, какой-нибудь критик не без скрытой от него самого справедливой истины обзовет “преодоленной бездарностью”, всегда чувствуется огромный волевой заряд, невольно подчиняющий себе. К ним принадлежат и Демосфены, и Бетховены, и Сезанны. Богаевский, конечно, относится к этой категории. Его жизнь, связанная всеми корнями и жизненными нервами с городом, в котором он родился и от которого никогда не отрывался надолго, является истинным художественным подвижничеством, простым, строгим и объединенным, как житие древнего мастера. “Каждое утро подхожу к мольберту, как к эшафоту”, — признавался он однажды. Он действительно является созданием своей древней и скорбной страны, а картины его относятся к земле, их вдохновлявшей, совершенно так же, как призрачные разливы рек на горизонте к безводным степям, а пальмы оазисов на мутящихся океанах предполудней к сыпучим пескам пустыни.

М. Волошин, 1926 г


Константин Федорович Богаевский. Художник Киммерии. Часть2

Fatal error: Uncaught exception 'MongoConnectionException' with message 'Failed to connect to: 91.214.249.6:27017: Connection refused' in /var/www/arteveryday/warehouse/lib/vendor/vendor/doctrine/mongodb/lib/Doctrine/MongoDB/Connection.php:102 Stack trace: #0 /var/www/arteveryday/warehouse/lib/vendor/vendor/doctrine/mongodb/lib/Doctrine/MongoDB/Connection.php(102): MongoClient->__construct('mongodb://91.21...', Array) #1 /var/www/arteveryday/warehouse/lib/vendor/vendor/doctrine/mongodb/lib/Doctrine/MongoDB/Connection.php(283): Doctrine\MongoDB\Connection->Doctrine\MongoDB\{closure}() #2 /var/www/arteveryday/warehouse/lib/vendor/vendor/doctrine/mongodb/lib/Doctrine/MongoDB/Connection.php(103): Doctrine\MongoDB\Connection->retry(Object(Closure)) #3 /var/www/arteveryday/warehouse/lib/vendor/vendor/doctrine/mongodb/lib/Doctrine/MongoDB/Connection.php(251): Doctrine\MongoDB\Connection->initialize() #4 /var/www/arteveryday/warehouse/lib/vendor/vendor/doctrine/mongodb-odm/lib/Doctrine/ODM/MongoDB/DocumentManager.php(307): Doctri in /var/www/arteveryday/warehouse/lib/vendor/vendor/doctrine/mongodb/lib/Doctrine/MongoDB/Connection.php on line 102